– Что позволяет вам так считать?

– Я запомнил ее и смог потом опознать.

– На каком расстоянии от обвиняемой вы находились?

– Я говорю это раз за разом: в то время, как она брала из машины вещь, я стоял примерно в пятидесяти – семидесяти пяти футах от машины.

– И вы не обращали на нее внимания?

– Не обращал. Пока она не открыла багажник и не проделала все это с кейсом… После этого она повернулась и двинулась в моем направлении.

– Во что она была одета?

– В платье, которое в настоящий момент на ней, и легкое пальто с меховой опушкой.

– А поконкретнее?

– Пальто такое, что сразу бросается в глаза. Насколько я могу судить, именно это пальто висит на вешалке вон там.

Свидетель указал на длинную вешалку неподалеку от черной доски. Там действительно висело пальто. На доске мелом была начерчена какая-то схема.

– Что обвиняемая делала, когда вы впервые обратили на нее внимание?

– Открывала багажник автомобиля.

– Воспользовалась ли она ключом?

– Не знаю.

– Может быть, в ее действиях была заметна нервозность?

– Не могу этого сказать. Меня просто заинтересовало, чем она занимается.

– И какой момент?

– Тогда, когда обвиняемая вытащила кейс, поставила его на землю и наклонилась над ним.

– Что вы имеете в виду, говоря «она наклонилась над ним»? Нельзя ли объяснить это поподробнее? Собственным примером, наконец.

Свидетель неторопливо поднялся, согнулся и вытянул руки.

– Примерно так, – сказал он.

– Обвиняемая стояла спиной к вам?

– Да.

– И что вы заметили?

Свидетель вновь уселся в кресло и, прищурившись, улыбнулся.

– Если сказать по правде, я заметил ее ноги.

В зале захихикали. Даже судья Диллард позволил себе легкую улыбку.

– Красивые ноги? – спросил защитник.

– Очень красивые.

– А дальше?

– Я увидел, как она взяла что-то из кейса, затем закрыла его, выпрямилась и положила кейс обратно в багажник.