Движение в Риверсайде оказалось не таким плотным, как ожидал Перри Мейсон, и он за полчаса до полудня довольно легко припарковал свою машину напротив большого серого здания суда. Здесь у него была назначена встреча с судьей Диллардом.

Диллард участвовал в слушании дела, о чем и сообщил Мейсону по телефону. Судебная процедура заняла все утро, и до завершения было еще далеко, но судья надеялся, что все же сумеет освободиться пораньше.

В зал суда вел широкий коридор, и, прежде чем толкнуть вращающуюся дверь, Мейсон назвал служащему имя Дилларда.

Судебный процесс был в разгаре. Молодой адвокат стоял у своего стола – очевидно, обдумывая очередной вопрос. Свидетель, сидевший на стуле, снисходительно посматривал на него и прятал усмешку. Присяжные откровенно скучали.

Мейсон занял место в заднем ряду, предназначенном для публики.

– Итак, мистер Боулз, – сказал адвокат, – было темно. Полная темнота?

Свидетель усмехнулся:

– В каком смысле?

– Ночь была темной, не так ли?

– Да, но улица неплохо просматривалась.

– Вы уверены?

– На перекрестке горел свет.

– Свет был достаточно ярок?

– Да. Улица была освещена.

– Так, что вы все хорошо видели?

– Разумеется.

– И что же вы видели?

– Я видел подсудимую Эвелин Багби, вытаскивавшую кейс из багажника автомобиля. Она поставила кейс на землю, закрыла багажник, нагнулась над чемоданчиком, вынула оттуда что-то…

– Да-да, – нетерпеливо прервал его адвокат, – вы это говорили.

– Я подумал, что вы хотите, чтобы я повторил все сначала.

– Нет, нас не интересуют ваши предположения относительно действий обвиняемой. Я хочу знать, что конкретно она делала.

– Я видел, как она открыла багажник автомобиля. Видел, как она взяла оттуда кейс. Как поставила его на землю. Как открыла кейс.

– Она стояла спиной к вам?